«Цианкали»: фильм, который не хотел молчать

Одни фильмы исчезают потому, что их больше никто не хочет смотреть. Другие постепенно теряются, потому что когда-то показывали слишком многое. Вышедший в немецкий прокат в 1930 году Cyankali рассказывал о молодой женщине, бедности и законе, оставившем её один на один с бедой. Фильм вызвал ожесточённые споры, неоднократно проходил цензурные проверки и на какое-то время был запрещён. Почти столетие спустя он возвращается в Берлин — восстановленный, но не полностью. Виолончелист поможет ему снова обрести голос там, где оригинальная звуковая дорожка утрачена.

В среду вечером Немецкая синематека откроет фестиваль Film Restored мировой премьерой цифровой реставрации Cyankali. Девиз этого года — «Risky Business»: речь о фильмах, авторы которых шли на риск, и об опасностях, угрожающих сохранности самих кинолент. Трудно найти другую картину, в которой обе стороны этой темы соединились бы так выразительно.

Хете хочет ребёнка

Хете молода, работает служащей в конторе и любит Пауля, фабричного рабочего. Узнав о беременности, она поначалу хочет сохранить ребёнка. Денег у пары немного, но они надеются устроить совместную жизнь. Затем Пауль участвует в борьбе за повышение зарплаты и теряет работу. То, что раньше давалось с трудом, внезапно кажется почти невозможным.

Действие происходит во время экономического кризиса на исходе Веймарской республики. Безработица, тесные квартиры и неуверенность в завтрашнем дне определяют повседневную жизнь. Для Хете вопрос о рождении ребёнка становится также вопросом денег. Но по действовавшему тогда параграфу 218 прерывание беременности, как правило, уголовно наказуемо. Врачи ей отказывают. В конце концов она обращается к женщине, которая подпольно делает аборты (в Германии таких называли «делательницами ангелов»), и получает яд, давший название фильму: цианид.

Фильм не сводит всё к отвлечённому юридическому спору. Он показывает, как материальная нужда, общественные ожидания и уголовный закон переплетаются в судьбе одного человека. Именно в этом его сила: Хете предстает не примером из правового учебника, а молодой женщиной, которая сначала полна надежд, а затем видит, как одна за другой исчезают её возможности выбора.

С театральной сцены на киноэкран

Историю написал Фридрих Вольф, врач и писатель, чья пьеса Cyankali в 1929 году вызвала большой резонанс. Премьера в берлинском театре Лессинга спровоцировала бурные отклики. Вольф вынес на сцену тему, о которой горячо спорили в обществе, хотя самих женщин, которых она затрагивала, почти не слушали.

Уже год спустя Ханс Тинтнер экранизировал пьесу на берлинской студии Atlantis-Film. Молодую Хете сыграла Грете Мосхайм. Премьера Cyankali состоялась 23 мая 1930 года в берлинском кинотеатре «Бабилон».

В отличие от простой съёмки театрального спектакля, кино позволяло непосредственно показать социальную среду героев. Фабричный труд, безработица и теснота городской жизни стали частью повествования наряду с семейной трагедией. Судьба одной молодой женщины превратилась в портрет общества, где экономическое неравенство определяло доступные людям возможности.

Фильм перед лицом цензуры

Реакция не заставила себя ждать. Цензурные органы не раз пересматривали Cyankali, вырезали сцены и на время запрещали показ. Даже после нескольких недель проката разрешение на демонстрацию фильма вновь ставилось под сомнение.

Причиной была не только сама тема аборта. Критику закона, изображение нищеты рабочих и очевидное сочувствие Хете сочли общественно опасными. В решениях цензоров звучали обвинения в том, что фильм может разжечь классовую ненависть или угрожать общественному порядку.

Сегодня эти вмешательства рассказывают ещё одну историю. Cyankali стремился показать то, чего многие предпочитали не замечать. Купюры и запреты свидетельствуют о том, насколько ожесточённой была борьба за границы допустимого публичного изображения. Что разрешалось показывать в кино? Чью повседневную жизнь можно было воспринимать всерьёз? И в какой момент художественный рассказ превращался в глазах властей в политическую угрозу?

Спор не ограничивался кинотеатрами. На протяжении Веймарской республики параграф 218 становился предметом горячих дискуссий, демонстраций и требований реформы. Пьеса Вольфа и фильм Тинтнера вошли в число культурных высказываний на эту тему.

Когда изображения научились говорить

И с технической точки зрения Cyankali появился на переломе эпох. Кинематограф как раз переходил от немого кино к звуковому. В работе Тинтнера ещё есть титры между сценами и длинные беззвучные эпизоды, но уже присутствуют музыка, шумовые эффекты и звучащие диалоги. Особенно ближе к финалу человеческий голос приобретает самостоятельную драматическую силу.

Такое сочетание делает картину замечательным свидетельством своего времени. Для зрителя 1930 года звук в кино ещё оставался сравнительно новым опытом. Персонажи вдруг смогли говорить не только жестами и надписями на экране: зрители услышали их голоса.

И именно у этого фильма, для которого так важны речь и возможность быть услышанным, сегодня утрачена часть звука.

Не хватает четырёх звуковых бобин

Для новой реставрации Немецкая синематека смогла использовать оригинальный 35-миллиметровый негатив изображения и подлинный негатив оптической звуковой дорожки. Оба носителя — историческая нитратная плёнка, хранение и обработка которой требуют особой осторожности.

Однако материалы неполны. В негативе изображения есть пробелы, возникшие в том числе из-за прежних цензурных купюр и более поздних вмешательств при хранении и обработке киноматериала. Из первоначальных десяти звуковых бобин сохранились только шесть. Несмотря на тщательные поиски, остальные четыре найти не удалось.

Реставрация может стабилизировать повреждённое изображение и сделать доступными сохранившиеся записи. Но она не вправе утверждать, будто ей точно известно, как звучали утраченные фрагменты.

Поэтому показ в среду вечером пройдёт с необычным музыкальным сопровождением. Виолончелист Пауль Риттель исполнит вживую новую музыку для фрагментов, звуковая часть которых не сохранилась. Его исполнение не выдают за подлинную звуковую дорожку: напротив, оно подчёркивает утрату и создаёт связь между сегодняшним зрителем и сохранившимся фильмом.

Так в кинозале встретятся две эпохи: изображения и голоса 1930 года и звучание виолончели в 2026-м.

Старый вопрос в новом времени

Сегодня зритель Cyankali видит общество, чьи условия жизни и законы во многом изменились. В Германии прерывание беременности теперь при соблюдении определённых условий может проводиться без уголовного наказания. Поэтому нельзя просто приравнивать тогдашнюю ситуацию к сегодняшней.

Но основные вопросы никуда не исчезли. Насколько свободен личный выбор, если человеку не хватает денег, жилья и социальной защищённости? Какую роль играют законы, медицинская помощь и ожидания общества? И как меняется общественная дискуссия, когда люди, чья жизнь оказалась в её центре, получают возможность говорить сами?

Фильм 1930 года не может дать готовых ответов для 2026-го. Зато он показывает, в каких обстоятельствах предыдущие поколения задавались этими вопросами и с каким сопротивлением сталкивались.

Фильм, который не хотел молчать

21 октября Cyankali снова покажут в Берлине. Продолжительность восстановленной версии — 91 минута. Это не оригинал, воссозданный до мельчайших деталей, а тщательно подготовленное свидетельство того, что оставили от него время, цензура и история архивов.

Возможно, именно в этом особый смысл вечера. Историю Хете рассказали в 1930 году, потому что хотели привлечь внимание к общественной проблеме. Затем пришлось бороться за каждый фрагмент плёнки, за право на её показ и, наконец, за её сохранение.

Теперь изображения возвращаются на экран. Там, где утрачена первоначальная музыка, звучит виолончель. И фильм, чья история связана с запретами и вынужденным молчанием, спустя 96 лет вновь получает возможность быть услышанным.